Кодекс чести на войне или новая этика?

У всех великих военных сообществ — наций был развит свой уникальный кодекс чести. Самые проработанные - кодекс чести русского офицерства, кодексы чести викингов, самураев, спартанцев. Не смотря на все отличия — в них есть одно общее.

Обязательное спасение своих своих товарищей, проводы погибших, память о погибших, честное отношение к бойцам, с которыми ты воюешь, достойное отношение к противнику, который проявил силу и храбрость в бою - не унижение его достоинства.

Почему формировались эти правила? В первую очередь из-за военных действий. Боевой товарищ — брат по войне, прикрывает тебе спину и должен быть уверен, что ты сделаешь тоже самое. Поэтому в русской армии был развит принцип — «сам погибай, а товарища выручай», «нет высшей чести, чем отдать жизнь за други своя». По сути, эта христианская заповедь, которая лежит в основе - пожертвовать жизнью ради боевого товарища. Повторение пути Христа. Сейчас, в условиях очень тяжелых боевых действий, когда вынести с поля боя погибшего — это опасно вдвойне, возникла дискуссия насколько это оправдано.

Когда мы видим, как Россия передает тысячи тел погибших украинцев в обмен на несколько десятков россиян, очевидно, что с этой дискуссией на Украине и в России определились. По словам наших военных украинцы не только не забирают тела своих, но и добивают своих раненных, минируют их, делают из них ловушки. Вопрос не только в том, что командованию выгодно как можно позже их забирать, солдат числиться, деньги идут командиру. Но и в том, что в этом нет моральной потребности у его сослуживцев. Отношение, сформированное к большинству военным как к мясу, которое можно бросить, хотя он чей-то сын или муж. Которого, даже не смогут похоронить. В этой связи, конечно, мега уникально движение поисковиков в России, которое до сих пор ищет и торжественно хоронит павших в годы Великой Отечественной войны. Недавно, наши югррчане передали семье медаль погибшего бойца, обнаруженную ими при поисках.

Но суть более глубокая. Моральная. Натовские протоколы предусматривают, что раненным можно прикрываться и защититься от ответного огня. С утилитарной точки зрения — да, это логично. Боец более защищен и может наносить поражение, но насколько в такой ситуации ты можешь доверять своему товарищу, что он тебе прикроет спину, а не наоборот прикроется твоей спиной, не дожидаясь твоего ранения?

В советской армии был показатель, пошел или не пошел бы с ним в разведку. Сейчас любые продвижения на фронте — это штурмовые действия, которые сродни ситуации разведки — когда несколько человек оказываются на линии боевого соприкосновения в среде противника и рассчитывать им приходится только друг на друга. Один подведет, все окажутся на грани жизни и смерти. В таком случае доверие и взаимодействие, а военным языком боевое слаживание играет ключевую роль. Если этого нет, вся группа обречена.

Есть и еще один момент — совесть, которую даже на войне сложно выключить. Логичное объяснение, что не было возможности вытащить или помочь, обернется потом муками совести, которые могут привести к тому, что по прошествии времени человек начинает замыкаться и искать смерти на поле боя, подвергая своих же товарищей дополнительной опасности. Наверное, поэтому летчики в Афганистане рискуя собой и дорогими машинами готовы были на вертолете вывозить даже одного раненого ослушиваясь приказа командования.

Русская армия несколько столетий считалась самой сильной как раз исходя из того, что опиралась на кодекс военной этики и чести, предполагающей взаимопомощь, христианские заповеди. Армии без таких установок проигрывают даже в условиях лучшей оснащенности, потому что ОТНОШЕНИЯ внутри ДРУГИЕ.

Еще одно — уважение к павшим товарищам. Обмен телами, который стал самым сильным информационным поражением Украины показал истинное отношение к своим побратимам. ВСУ начали рассказывать о том, что это тела не их, устроили какую-то адскую пресс-конференцию в музее куда вывалили останки бойцов накидав сверху росских шевронов. Мол смотрите, это не наши. Мало того, что даже свои в это не поверили, так еще и пляски на костях дали понять каждому — их тела могут быть также вывалены на всеобщее обозрение. Как-то не вяжется с теми стандартами, которые смотрели в американских фильмах. Гроб накрытый флагом и почетный караул с памятными выстрелами.

Пляски на костях, конечно, имели место в разных армиях мира. Все помним как пировали монгольские ханы на телах русских князей. Но в итоге из этого происходит расчеловечивание, снятие всех моральных принципов и устоев. И отношение, которое сначала формируется к павшему противнику, в дальнейшем переходит и на своих «побратимов».

Война только кажется адвокатом, который все списывает. На самом деле война — прокурор, которая только строго спрашивает за все. А вердикт выносит сама жизнь, даже если физически удается сохраниться, то моральное состояние все равно догонит.

Как бы ни было тяжело, наши войска идут вперед. Бойцы ощущают поддержку друг друга. Священники и имамы постоянно работают на передовой, помогая сохранить бойцам в себе человека.

Мы помним подвиг нашего земляка, ставшего первым «Героем Югры» — Валентина Ершова, который пожертвовал собой, чтобы спасти раненного. Это была инициатива его сослуживцев, которые хотели увековечить его память. И хотя он поступил с военной точки зрения не логично, вышел из укрытия и спас раненого пока шла атака дронов, подвиг его бессмертен. А боеспособность армии оценивается не только числом дронов, но и такими поступками, а значит вековой принцип русских воинов продолжает жить.

«Нет больше любви, чем отдать жизнь за други своя»